— Ладно, Бонго, давай поглядим, с чего это ты так разволновался.

На третьем этаже лха стремительно свернул в коридор; Элиот едва поспевал за ним и настиг только у комнаты, где мистер Чаттерджи разместил свою коллекцию. Лха стоял перед дверью, размахивая руками — должно быть, подавая знак, что надо войти. Элиот сразу же вспомнил о ящике.

— Нет уж, спасибочки, — буркнул он, чувствуя, как по ребрам сбегает капля пота, и вдруг сообразил, что рядом с дверью чересчур жарко.

Ладонь лха потекла к дверной ручке, поглотив ее, а когда отстранилась, как-то странно раздувшись, на месте механизма замка в дереве зияла дыра. Дверь приоткрылась на пару дюймов. Из комнаты в коридор просочилась тьма, придав воздуху какую-то маслянистость. Элиот попятился на шаг. Лха выронил замок — тот вдруг материализовался под черной бесформенной ладонью и с лязгом грохнулся на пол — и ухватил Элиота за руку. И снова у Элиота в голове раздался вой, мольба о помощи; в этот раз он не отпрянул и гораздо яснее понял суть процесса перевода. Вой потек в мозгу холодным потоком жидкости, а когда смолк, просто появилось послание, как появляется изображение в хрустальном шаре. В страхе лха появились утешительные нотки, и хотя Элиот понимал, что именно эту ошибку люди допускают во всех фильмах ужасов, он все-таки просунул руку в комнату и начал нашаривать выключатель, в душе опасаясь, что его в любую секунду утащат внутрь и сожрут. Наконец он включил свет и пинком распахнул дверь.

И тут же пожалел об этом.

Ящики будто разнесло взрывом; обломки досок и щепки были раскиданы повсюду, а кирпичи грудой высились посреди комнаты. Кирпичи темно-красные, рыхлые, крошащиеся, будто запекшаяся кровь, и каждый помечен черными буквами и цифрами, означающими первоначальное расположение в кладке камина. Но сейчас все они пребывали не на своих местах, несмотря на весьма искусное расположение.