Он прекрасно понимал, что мистер Чаттерджи считает его конченой личностью, и должность смотрителя фактически является своеобразной местью, возможностью работодателя по-своему выразить снисхождение; но Элиота не волновал ни навешенный ярлык, ни отношение. Быть конченой личностью в Непале — еще не самое страшное на свете. Это чудесная страна, жить тут не накладно, Миннесота (родина Элиота) далеко за морем. А понятие неудавшейся жизни здесь попросту лишено смысла: ты живешь, умираешь и возрождаешься снова и снова до тех пор, пока не достигнешь наивысшего успеха, заключающегося в уходе в небытие. Потрясающее утешение для неудачников.

— …но в вашей стране, — вел свое мистер Чаттерджи, — зло носит страстный характер. Эротический! Словно духи обретают трепетную индивидуальность, дабы посоперничать с поп-группами и кинозвездами.

Элиот подыскивал какую-нибудь дельную реплику, но текила в нем вдруг взбрыкнула, и вместо ответа он рыгнул. Весь мистер Чаттерджи — и зубы, и глаза, и волосы, и золотые кольца — засверкал каким-то невероятным блеском, став нестойким, будто мыльный пузырь: этакая жирненькая индуистская иллюзия.

— Едва не забыл! — хлопнул себя ладонью по лбу мистер Чаттерджи. — В доме проживает ваша соотечественница. Весьма фигуристая! — Он изобразил руками в воздухе некое подобие песочных часов. — Я просто без ума от нее, но не знаю, можно ли ей доверять. Пожалуйста, проследите, чтобы она не водила никаких бродяг.

— Лады, — отозвался Элиот. — Без проблем.

— Пожалуй, теперь я позволю себе предаться азарту игры. — Мистер Чаттерджи встал и посмотрел в сторону вестибюля. — Вы присоединитесь?

— Нет, пожалуй, я напьюсь допьяна. Значит, увидимся в октябре?

— Вы уже пьяны, Элиот. — Мистер Чаттерджи похлопал его по плечу. — Вы разве не заметили?

Назавтра рано поутру, страдая от похмелья, с прилипшим к небу языком, Элиот предпринял последний заход в попытке узреть Авалокитешвару Будду.