Любил Эйд, как и работал, – самозабвенно, настойчиво и неутомимо. Оргазмы накатывались на Иви друг за другом, и она уже почти потеряла сознание, когда Эйд, судорожно вздохнув и выгнувшись, разрядился наконец животворным выстрелом.

За счастьем к Иви пришла нега. Эйд вздохнул в последний раз, поцеловал ее в щеку, благодарно улыбнулся и отвалился в сторону. Через минуту он уже безмятежно посапывал, положив ей на живот правую руку. А Иви размышляла о том, как быстро мужчины переходят от любви ко сну. Словно это две грани одного явления… Ей спать не хотелось, но она тихо лежала на спине, оберегая покой своего любимого.

Зародыш продолжал развиваться, скрипя неотвратимо расползающимися по песку будущими стенами.

Он развился в домик к шести часам – солнце уже начало клониться к закату.

Когда раздался сигнальный звоночек, Эйд все еще спал.

Иви осторожно сняла с живота его руку, встала, натянула бикини и открыла дверь их совместного жилища.

Эйд выбрал самую подходящую модель: кухонный и суммар- синтезаторы, небольшая столовая, два должным образом оборудованных кабинета и две же спальни – с одинарной и двойной гравипостелями. Любой юной семье на первых порах не требовалось ничего лучшего.

Иви запрограммировала кухонный синтезатор на подготовку ужина, а суммар – на соответствующие моменту вечерние костюмы. Заглянула в столовую. Конечно, где-нибудь в Париже или, скажем, в Аресвиле столовая показалась бы маленькой, но здесь – в самый раз. Гостей ведь не предвидится…

Единственное окно столовой выходило на запад, и сейчас в него светило все еще яркое, но уже опускающееся за лес солнце.

Вид был хорош. Верхушки деревьев – Иви представления не имела, как они называются – серебрились, а ниже, в тени, казались иссиня-черными.