– Товар первосортный, это я гарантирую! Прямо с американского борта! А насчет шмоток это ты вон у экспедитора уточни! – кивнул наверх Миха.

– Че за клоун? – спросила вторая бомжиха, повыше и худая. – Малахольный, что так вырядился?

– Попридержи язык, дурья твоя башка! Это Сэм, американской гвардии матрос!

– Брешешь, собака? – по-свойски спросила худая. – Аль правда америкос?

– Да нас вон от самого порта «беркуты» сопровождали, счас на воротах торчать! Будете выражаться, свистну, враз примчаться на джипе и палками вас отходють так, что до Нового году на свои мослы не сядете, дурехи!

Бомжихи приосанились, а худая даже подула на свою поникшую, сто лет не мытую челку.

– Это мы удачно попали, слышь, Машка! Стань на стреме и никого не подпускай! Мы эту кучу забили! А если че, сразу по башке! А матросик-то ниче, нам бы такого кавалеру! Гы-гы!

Миха, высыпавший мусор из последнего контейнера, оглянулся:

– Ваши кавалеры все тута бродють, а Сэм птица другого полету! Ему токо свистнуть на набережной, все бабы его!

– Усохни, плесень! Мы че, обхождения культурного не знаем? Господин матрос, а господин матрос! А вы к нам надолго?

– Сейчас уезжает! – буркнул Миха. – Вот контейнер на место поставлю и усе! Снимаемся с якоря!

За исключением некоторых жаргонных словечек, Сэм Мэтью все понял. Бомжихи собирались стоять здесь насмерть, чтобы никого не подпустить к куче мусора с американского корабля. И это была настоящая катастрофа…

15

– Почти сто метров, – проговорил Мак, когда опущенный вниз газоанализатор коснулся дна штольни. – Чем же фашисты ее бурили? Тут же для установки места нет… А?

Мак оглянулся на Логинова, тот пожал плечами: