Вообще говоря, на свалке, в сравнении с Крымским полуостровом в целом, царила гармония. Там, за забором, татары никак не могли ужиться с русскими, левые с правыми, оранжевые с бело-голубыми, украинские ВМС с российским Черноморским флотом. А здесь, среди зловонных мусорных дюн, не было ни левых, ни правых, ни татар, ни русских, ни украинцев, ни военных, ни гражданских – все были равны. Если, конечно, соблюдали неписаный кодекс свалки.

От ворот к сектору непищевых отходов с наплечной сумкой проковылял высокий здоровый бомж. Несмотря на утреннее время, он был уже навеселе и в его сумке тихонько позвякивала не пустая, а полная посуда.

Поравнявшись с искореженным пожаром скелетом ларька, высокий бомж притормозил.

– Здорово, Десантура!

– Дай бог тебе всех благ, Лом!

– А ты чего не на работе? – кивнул в глубь свалки Лом. – Выходной себе устроил?

– Да нет, нога что-то разболелась, сил нет! Наверное, на погоду.

– Так, может, раздавишь со мной пузырь? А как я буду на мели, отдашь! Глядишь, ногу твою и отпустит.

– Да нет, Лом, храни тебя бог, но я с утра не пью. Только вечером, если холодно, для сугреву.

– Ну гляди, как знаешь, Десантура. А Катюху не видел, Беззубую?

– Нет, Лом…

В этот момент сбоку к Лому подошли двое еще довольно молодых парней, первый покрупнее, второй помельче, но оба крепкие и для бомжей выглядящие вполне прилично.

– Эй, Лом, можно тебя на минуту? – положил на плечо Лому руку первый парень.

– Чего? – развернулся Лом.

– Говорю, на минуту тебя можно? – рванул Лома за плечо парень.

Его спутник отступил в сторону и кивнул:

– Привет, Десантура!

– Привет! – донеслось из ларька.

– Ну? – с вызовом спросил Лом, бывший на голову выше более крупного из парней.