Он пару раз в раздумье завернул голову за спину, а затем произнес:

– Вроде, все честно. Это сэкономит всем нам уйму времени. Договорились. Вам известно, кто мои хозяева, мне известны ваши. Стало быть, четверо.

– Затем идут Растов с Ползецом, – вступила в разговор Серая Дымка. – Уже пять.

– Их я знаю, – кивнул Шорох.

– Еще старик, тот, что живет прямо рядом со мной, у дороги, такой, с друидскими наклонностями, – сказал я. – Я видел его, когда он серпом жал омелу, и у него есть друг – бельчонок по имени Трескун.

– Да? – в раздумье молвил Ночной Шорох. – Вот об этом я еще не слыхивал.

– Старика зовут Оуэном, – подтвердила Дымка. – Я следила за ними. Теперь шесть.

– Вот уже три ночи подряд невысокий горбатый человечек объезжает кладбища. Я засек его, когда совершал облет. Две ночи назад в полную луну я проследил за ним. Он свез добычу на большую ферму к югу отсюда – дом с кучей громоотводов, над которым постоянно бушует буря. И передал все из рук в руки высокому статному мужчине, величая его не иначе, как «Дорогой Доктор». Таким образом, всего семь, а может, даже восемь.

– Ты можешь показать нам этот дом? – спросил я.

– Следуйте за мной.

Так мы и поступили. После долгой дороги мы прибыли к упомянутой ферме. В подвале светились огоньки, но окна были плотно зашторены, так что нам никак было не увидеть, чем там занимается Дорогой Доктор. Однако в воздухе витали запахи смерти.

– Благодарю тебя, Шорох, – сказал я. – Есть у тебя еще кто?

– Нет. А у вас?

– Нет.

– Тогда можно сказать, мы остались при своих. Он раскинул крылья и поспешил в ночь.

Пока я ползал под окнами, принюхиваясь, то в уме провел черту от Морриса и Мак-Каба к этому дому, потом от него к хижине Сумасшедшей Джилл, к моему дому, к Оуэну, от Оуэна ко всем остальным… Сложно было одновременно удержать в уме все эти перекрестья.