- Черт! - Леню что-то больно укусило в ногу, и он включил свет. Крохотные, черненькие точечки, молнией прыгнули на штору, и он вспомнил, как в деревне собаки выкусывали блох, яростно гоняясь за собственным хвостом.

Ехать в супермаркет за противоблошиным дезодорантом не хотелось, тем более, что у Лени не было ни малейшего желания снова кружить по улицам в поисках места для парковки. С другой стороны, быть съеденным зловредными насекомыми... И тут Цыплова осенило...

- Эврика! - Он содрал с себя одежду, открыл кран в ванной, и залез в нее. Затем, приоткрыв решетку для слива, и подкрутив кран с горячей водой, Леня удостоверился, что находится в состоянии устойчивого притока и оттока, а также в полной безопасности от кровососущих, и задремал.

Зуд все усиливался, кроме того беспокоил Леню стук в дверь, навязчивый и непрекращающийся.

- Бррр! Ужас какой, - Цыплов замотался в махровое полотенце и вспомнил, как они с женой покупали его в универмаге накануне Нового Года... - Верочка, - всхлипнул он. - Как же хорошо нам тогда было!

- Хэлло! - Леня приоткрыл дверь и с испугом отпрянул назад. На пороге стоял типичный дервиш - худощавый старик с клюкой, выпавшими зубами и длинными, склокоченными волосами.

- Харранга! - Воскликнул дервиш, и с размаху ударил Леню клюкой по плечу.

- Извините, - попытался возразить Леня.

- Харранга! - С ненавистью повторил дервиш. - Икшинбур! - Он схватил Леню за плечо и вытащил его за порог. - Икшинбур, - дервиш снова замахнулся клюкой.

- Иду, иду, - Лене показалось, что он спит и видит кошмарный сон. Двери во все квартиры были широко распахнуты, во дворе было людно, ползали дети, около здания оффиса жарили барашка на вертеле. Запомнились Лене факиры, и еще один господин с коброй, который, как в дурацком кино, играл ей на флейте. Кобра была очковой, и, по-видимому, очень старой. Она мудрыми глазами смотрела на окружающее, и все время пыталась свернуться кольцом в корзинке и заснуть. Но тут флейтист разражался невыносимыми трелями, и тогда уставшая змея делала еще несколько пируэтов.