- ...и ты, Горда, прозванный Вороном! - закончил он.

Рыжебородый Аслаф Йорлсбайн сорвался с места.

- Во имя Тора! Мы что, будем спокойно выслушивать оскорбления этого... этого... Я, который был...

Торвальд успокоил его жестом руки, выражение его глаз свидетельствовало, что человек этот привык приказывать и более того привык, чтобы ему подчинялись.

- Ты говорил много и громко, Бурлла, - сказал он очень спокойно. - У тебя, наверное, пересохло в горле.

Сказав это, он взял со стола рог. Пикт, озадаченный поведением викинга, машинально протянул руку. В то же время Торвальд выплеснул содержимое рога прямо ему в лицо. Взревев от обиды, Бурлла отшатнулся, выхватил меч и бросился на викинга. Однако он был ослеплен пенящимся пивом, и Торвальд легко парировал его удары, а Аслаф стукнул его по голове доской. Оглушенный пикт, обливаясь кровью, свалился под ноги Торвальду. Хакон подскочил к нему с ножом, но вожак удержал его:

- Я не хочу, чтобы паршивая пиктская кровь пачкала пол в моей скалли. Вытащите отсюда эту падаль.

Сидящие поодаль викинги охотно исполнили приказание вожака. Бурлла, придя в себя, попытался подняться на ноги. Его вновь повалили на пол и били до тех пор, пока он не перестал подавать признаков жизни.

Тогда его выволокли за ноги во двор, наградив на прощание еще несколькими ударами под ребра. Пикт лежал, уткнувшись в землю разбитым и окровавленным лицом.

Тем временем Торвальд опрокинул в себя очередной рог пива и снова рассмеялся.

- Пора трубить охоту! - заявил он. - Надо избавиться от этих червяков, иначе они своим воем и жалобами житья нам не дадут.

- Правильно, охоту! - согласился Аслаф. - Воевать с ними - много чести, но мы сможем на них поохотиться, как на волков...

- Ох, это твое понимание чести, - пробурчал Гримн, сын Гнорри. Гримн был стар, хитер и осторожен. - Ты болтаешь о чести, - продолжал он, - а я говорю, что это было чистейшее безумие. Избить вождя... Торвальд, ты должен вести себя разумнее с этими людьми. Их, по моим подсчетам, раз в десять больше, чем нас.