- Что же еще они могли придумать? - рассмеялся Фэй. - В этом сезоне секс - это ВВ, и никто другой, девушка с остроконечной грудью.

Странная усмешка мелькнула на его губах, мышцы его лица судорожно сократились, и тело слегка дернулось.

- Послушайте, ребята, мне надо уходить. Осталось ровно пятнадцать минут до второго комендантского часа. Прошлый раз мне пришлось бежать, и у меня была изжога. Когда вы собираетесь переехать вниз, ребята? Я оставлю щекотун Гасси. Поиграй с ним - и привыкнешь. Пока.

- Слушай-ка, Фэй, - с любопытством в голосе окликнул его Гастерсон, - у тебя что, развилось абсолютное чувство времени?

Фэй широко улыбнулся, стоя в дверях, - слишком широкая улыбка для такого маленького человечка.

- А мне это и не нужно, - мягко сказал он, похлопывая себя по правому плечу. - Мой щекотун сказал мне об этом.

И он закрыл за собой дверь.

Стоя рядом, они наблюдали, как он степенно и важно пересекает мрачный, неприветливый парк. Гастерсон задумчиво произнес:

- Значит, на этом маленьком чертенке все время был один из этих бессмысленных предметов, а я ничего не заметил. Можешь ли ты себе представить что-нибудь подобное?

На фоне нежно-фиолетовых звезд что-то прочертило короткую яркую черту, которая быстро исчезла.

- Что это? - мрачно спросил Гастерсон. - Предпоследняя ступень летящей сюда ракеты?

- Почему бы тебе не предположить, что это старомодная падающая звезда? - мягко спросила Дейзи. Бархатные губы маски (самоувлажняющиеся) изменили даже звучание ее голоса. Она протянула руку к шее, чтобы снять с себя эту вещь.

- Эй, не делай этого, - обиженно запротестовал Гастерсон. - По крайней мере, сейчас.

- Лады, - хрипло сказала она, поворачиваясь к нему. - Тады на колени, собака!

III

Прошло две недели, и Гастерсон быстрыми темпами продвигался к концу своего романа о безумии в 40 000 слов, когда вновь заглянул Фэй, на сей раз средь бела дня.