— Когда твоим хозяином был Аристид Тласкальпо, ты лучше одевалась, — сказал Сол.

Сейчас женщина была в кожаном костюме, какие носят уличные девки. Она улыбнулась. С прежних времен ее улыбка тоже поистрепалась.

— Почему именно они? — спросил Адам Тесслер. — Мало ли кому ты мог меня продать — но этим лохам?

— Разве это важно? — сказал Сол Гурски. — Знай, Элена тут абсолютно ни при чем.

— Знаю. Ей ничего не угрожает. На данный момент.

В этот миг Сол Гурски осознал, что его ждет, и задрожал, обуянный внезапным острым желанием что-нибудь уничтожить, прежде чем уничтожат его самого. Усилием воли он подавил в себе гнев и, протянув руку к обезьянке, пощелкал пальцами. Марша, наморщив лоб, перемахнула с плеча Тесслера на ладонь Сола. Он моментально схватил макаку за шею, вывернул позвонки, переломил их. Отшвырнул извивающееся в конвульсиях тельце. Оно упало на красную сетку.

— Понимаю твое чувство, — заявил Адам Тесслер. — Но она возродится вновь, и вновь, и вновь. — Вступив на нижнюю ступеньку трапа, он обернулся: — Ты хоть немного представляешь себе, как сильно меня расстроил, Сол?

— Честно тебе скажу — плевал я на это! — крикнул Соломон Гурски, но его слова потонули в гуле запущенных турбин. Аэролет, ненадолго зависнув над площадкой, скользнул вниз, к расчерченным по линейке бескрайним просторам города и улетел в сторону северных холмов.

Сол Гурски и Мариса остались на платформе одни.

— Действуй! — крикнул он.

И осознал, что мускулы, которые так нравились ему, — всего лишь аугменты. Ее пальцы схватили его за шею и подняли над площадкой. Задыхаясь, он сучил ногами в воздухе и урывками глотал воздух. Держа его одной рукой, она подошла к самому краю.