И в каждом таком шаре показывалось то, что наиболее интересовало этого волшебника, Краса.

Слабый рокот грома, чудом донесшийся до этого скрытого святилища, говорил о надвигающейся буре. Одевшись на сей серый вечер в фиолетовые одежды, говорящие о его принадлежности к Кирин Тору, долговязый, бледный заклинатель наклонился к шару, чтобы все разглядеть. В синем свечении сферы в свою очередь отражался высший эльф – представитель теперь уже почти исчезнувшей расы - у него была та же структура лица, аристократический нос и длинная голова и уши. Все же, несмотря на сходство с той красивой и павшей расой, происхождение Краса было точно не эльфийское. Это можно было сказать не только потому, что его ястребиное лицо было покрыто морщинами и шрамами - из которых более всего выделялись три длинных рубца на всю правую щеку, что не мог заработать ни один эльф, если он, конечно, не прожил несколько тысячелетий - не только потому, что у него были экзотические черные и темно-красные пряди в его серебряных волосах. Скорее его сверкающие черные глаза - глаза не эльфа и даже не смертного - говорили о древнем возрасте существа.

Возраст, возможный только у одних из самых старших драконов.

Крас было ему имя, когда он принимал эту форму, под этим именем его знали многие, когда он однажды был старшим членом правящего круга совета даларанских волшебников. Но Даларан не смог остановить быстрорастущий поток зла, несмотря на все свои усилия, как этого не удалось многим другим королевствам во время войны против орков и последующих битв с демонами Пылающего Легиона и нежити Плети. Мир Азерота перевернулся вверх тормашками, были погублены тысячи жизней, и все же затем вновь наступил баланс сил… баланс, который с каждым мимолетным днем казался все призрачнее.

- Мы как будто пойманы в ловушку бесконечной игры, и наши жизни зависят от броска игральной кости или поворота карты, - подумал он, вспоминая катастрофические события еще более далекого прошлого.