— Если мы ставим опыт, — сказал я, — то его может повторить каждый! И он увидит то же, что и мы.

— Но для этого ему в лучшем случае придется потратить несколько лет на обучение. Наши опыты не требуют от людей таких жертв, равно как и аппаратуры, стоящей миллионы долларов. Но они опасны, смертельно опасны. Поэтому мы держим их секрет при себе, как бы нас за это ни упрекали ученые.

— Еще бы вы их раскрыли!

— Мой друг не то хотел сказать, — внезапно вставил дотоле молчавший Мизгин. — Об опыте не может быть и речи, когда нет объекта опыта. А вам, надо полагать, еще удается находить объекты.

Не знаю, кто с большим недоумением посмотрел на Мизгина я или демонолог. Разговора, которого я ожидал, явно не получалось. Софистикой, надо признать, герр Шенк владел великолепно, и пора было рвать паутину слов,

— Вот что, — сказал я, вставая. — Вы пытаетесь вызвать нас на спор. Прекрасно! Но нельзя спорить о том, чего нет, и тут вы не сможете возразить. Ни одному образованному, здравомыслящему человеку вы не рискнете показать действие ваших так называемых потусторонних сил. Никогда. Ни при каких условиях. И это факт. Не так ли?

К моему удивлению, демонолог не был обескуражен.

— Так, — в его голосе послышалось сожаление. — Это, конечно, против всех наших правил… Но ваше самомнение чрезмерно. Скажите, если я дам вам возможность… Впрочем, нет, мне жаль вас.

— Ну разумеется, — я вложил в голос максимум иронии. — Но я согласен быть жертвой. Давайте сюда ваши силы, черта давайте, только чтоб был яркий свет! Произносите заклинания, я жду.

Я с торжеством посмотрел на демонолога.