Я усмехнулся.

— Они исчезали?

— Нет, их выносили ногами вперед. Инфаркт, как правило.

— Выдумки, конечно?

— Ничуть. Я поднял архивы и перелистал подшивки местных газет. У меня есть, правда, одно соображение…

Я вспылил.

— Какие еще соображения! Какая глупость, какая чудовищная глупость все эти байки! Почти в любом старом доме жили люди, которые шарахались от собственной тени, сходили с ума, умирали от сердечного приступа. Немного лжи, немного страха, немного воображения плюс эти факты — вот и готова легенда!

— Диагноз верен, пожалуй, на девять десятых.

— Боюсь, что нам привидения не покажутся и мы проведем скучную ночь.

— Для тебя я тоже захватил книгу, — сказал Мизгин.

— Спасибо.

Мы долго поднимались по тихой, мощенной брусчаткой улице. Городок уходил вниз, вниз, и по мере сгущения сумерек его черепичные крыши, узкие лабиринты, зеленые от времени шпили, крошечные скверики серели все более и более, словно подергиваясь пеплом, тогда как окружающие горы росли и надвигались, мрачно нависая над котловиной.

Дома стали появляться реже, их разделяли сады, наполненные тишиной и темнотой. Из-за гребня гор всплыла луна, брусчатка замерцала, тени густо почернели.

Наконец справа забелел широкий фасад дома с колоннами, на нас глянули его неосвещенные окна. Внизу, однако, теплился огонек.

— Здесь, — сказал Мйзгин.

Я заметил, что иначе представлял себе замок.

— Так это же не десятый век, а восемнадцатый, — пояснил Мизгин.

Ворота решетчатой ограды были распахнуты. Пока мы шли по мощеной дорожке парка, парадная дверь медленно приотворилась, и хлынувший лунный свет осветил высокую фигуру демонолога.

— Вы пришли, — глухо сказал он. — Что ж…