Парень ничем не показал, что удивлен, облегченно вздохнул, откинул капюшон и кивнул на кружку, стоящую перед колдуном:

— Можно?

Дождался короткого утвердительного кивка и с жадностью припал к элю. «Голоден, устал, шел несколько дней», — понял Кристоф. Он поднял руку. Девчонка тут же поймала его взгляд, понимающе улыбнулась и уже через несколько минут поставила перед гостями две дымящиеся миски.

Пока парень ел, кадаверциан поглядывал по сторонам. Он гоже проголодался и смотрел на девушку, крутящуюся вокруг стола, с неменьшим вожделением, чем его рыжеволосый сосед на кусок баранины. Но заставлял себя не обращать внимания на голод.

— Я опоздал, — сказал наконец Бран, отодвигая пустую миску, — Не думал, что дождешься.

— Как ты меня узнал?

— Аура. — Он обвел кружкой в воздухе невидимый силуэт.

— Темная? — понимающе усмехнулся некромант.

— Нет. Пустая. Холодная. — Бран снова приложился к элю. — И глаза чересчур зелены.

— Ты слишком молод для друида.

— Я не друид, — Парень помолчал, пристально глядя на собеседника поверх кружки, — Я — оват, предсказатель… один из последних.

— Тогда почему ты носишь серп?

Бран покраснел, непроизвольно потянувшись за священным орудием, убранным в чехол.

— Он не мой… друга.

— Где твой друг?

— Не твое дело, — огрызнулся прорицатель, с громким стуком ставя пустую кружку на стол. Его физиономия стала такого же цвета, как и лицо сидящего неподалеку веселого ирландца.

Кристоф выразительно приподнял брови, и Бран отвел взгляд в сторону.

— Ладно, — пробормотал он хмуро, — Балор пропал. Исчез, как и многие другие до него. Ты слышал о святом Патрике?

— Да.

— А о том, что новая вера, которую он принес, принимается в Ирландии абсолютно бескровно и без сопротивления? — Светло-карие очи овата блеснули, колдун увидел в них ярость и отчаяние.