— А знаешь, это не такая уж плохая мысль, — задумчиво проговорил Джерин. — Однажды я уже заезжал туда. Это займет лишних пару дней, не больше.

На следующий день он в очередной раз пришел к выводу, что мешать эль с медом — не самая лучшая из затей. Прохладный бодрящий утренний воздух словно бы наполнял легкие илом. В раненом боку ощущалось болезненное одеревенение. Голова раскалывалась. Скрипы и оханья легкой повозки и мерный стук копыт по дороге, которых он обычно не замечал, сейчас немилосердно отдавались в ушах. А все солнечные лучи, казалось, стремились только к нему, чтобы задать ему жару.

Но хуже всего было то, что Вэн не дремал, а горланил какую-то песню. Обхватив руками ноющую голову, Джерин спросил:

— А ты не знаешь каких-нибудь спокойных напевов?

— Йо, почему же не знаю, — ответил Вэн и вернулся к прерванному куплету.

Джерин задумался о смерти и других недоступных ему наслаждениях. Наконец песнь подошла к концу.

— Спасибо, друг, — сказал с чувством Джерин.

— Не за что, капитан. — Вэн нахмурился и продолжил: — По-моему, вчера я так вымотался, что не очень внимательно тебя слушал. Что такого ужасного в том, что Баламунгу в лапы попала книга Шабет-Шири?

Лис был рад поговорить, хотя бы для того, чтобы отвлечься от собственных тревожных мыслей.

— Давным-давно Шабет-Шири был величайшим чародеем Кидзуватны — земли, где зародилось волшебство и где оно процветает по сей день. Говорят, он первым обнаружил законы магии и записал их, чтобы обучать своих последователей.

— Но ведь это не та книга, которой хвастался Баламунг, не так ли?

— Нет. Вообще-то у меня самого есть копия того учебника. Как и у всякого, кто хоть когда-либо практиковал волшебство. Там говорится не о заклинаниях как таковых, а о тех принципах, согласно которым они срабатывают.