– Извините, что заставила ждать, – улыбаясь, негромко сказала она.

Он кивнул и дернул губами, пытаясь улыбнуться ей в ответ. Но у него не получилось, хотя ему действительно приятно было видеть ее, и смотреть на нее, и разговаривать с ней.

Она, как обычно, стащила с кресла подушку – точно такую же, как и на диване, только кот на ней был вышит бежевый с подпалинами и голубыми глазами, бросила ее на ковер и устроилась сверху. Открыла толстый потрепанный блокнот, щелкнула кнопкой ручки, задумчиво постучала ее кончиком по зубам и наконец все так же негромко и спокойно сказала:

– Расскажите, что с вами случилось?

Он перевел взгляд с оранжевых тапочек, которые она, сев, сбросила с ног, на ее лицо и, сразу же отвернувшись, покачал отрицательно головой и потянулся за подушкой. Покрутил ее в руках и положил обратно в угол дивана.

– Ну хорошо. – Алина встала с ковра, подошла к нему и сверху вниз протянула ему руку. – Пойдемте.

– Куда? – Он услышал свой голос как чужой.

– На кухню. Раз вы сегодня не в настроении разговаривать, будем пить чай. Как в день нашего знакомства, помните?

Он кивнул и улыбнулся. Профессиональная тактичность. Первую встречу с психотерапевтом назвать «знакомством» – очень мило с ее стороны.

Из кухни доносилось частое приглушенное пощелкивание – Марк работал. Странный человек этот Марк. Два раза в неделю возить совершенно постороннего человека к врачу – и не просто возить, а заезжать домой, везти к врачу, ждать там, а потом отвозить обратно! Уму непостижимо, отчего немецкому издательству, где работает Марк, так дорог психически неуравновешенный русский сочинитель?

При их появлении пальцы Марка прекратили выбивать чечетку по клавишам ноутбука.