– Пожалуйста, выпейте. – повторила сестра Тринита, одной рукой поднося чашку к губам, а другой приподняв голову больного. Теперь он выпил без сопротивления. – И еще выпейте… это восстановит ваши силы. – Она заставила его выпить новую порцию снадобья. Потом села на постели. – Вам лучше, мистер Кесслер?

– Не знаю…

Она положила руки ему на виски.

– А так – лучше?

– Да… лучше…

Она внимательно смотрела ему в лицо.

– Я – твой друг, Ричард. Я – твой лучший друг. Ты должен мне верить. Кто я?

– Ты – мой друг. Я тебе верю…

– Я говорю с тобой для твоей пользы. Я не хочу причинить тебе вред.

– Я тебе верю, – повторил он, как старательный ученик.

– Тогда ответь мне на один вопрос: К т о э т а ж е нщ и н а ?

Ответом был припадок, по сравнению с которым вчерашний казался детской игрой. Пришлось звать на помощь Салли с Эриком /который только что проснулся/. Похоже, снадобья сестры Триниты действительно придали больному сил… При этом одеяло с него сбилось, и стало видно, что странные сгустки крови под кожей словно бы увеличились и потемнели. Салли услышала, как бегинка не то зашипела, не то засвистела сквозь зубы – но что, понять было невозможно, вероятно она просто сдерживала ярость.

Припадок кончился так же, как и вчера – то есть полным беспамятством. Утирая пот со лба, сестра Тринита приказала:

– Эрик, ступай в лавку и пришли ко мне Кристину. Мне нельзя сейчас уходить отсюда. Салли, приготовь что-нибудь поесть. По-моему, в этом доме никто не ел со вчерашнего дня…

Приказчик и домоправительница с готовностью подчинились. Они привыкли жить при хозяине, и теперь, когда в доме был кто-то, способный отдавать им приказы, это их явно подбодрило.

Чего нельзя было сказать о Кристине. Войдя, она кинула на бегинку вопросительный взгляд.

– У него в сознании поставлена преграда, – мрачно ответила та. – Он не м о ж е т назвать ее имени. Так что вся надежда на тебя.