– Твой дядя ходил отмечать Ночь Правды?

– Нет, не ходил, и меня не пустил. Он говорит, что это язычество. Но …

Бегинка остановилась, глядя девочке в лицо.

– Но ты провела ритуал у себя в комнате.

– Да…

– Тебя научила этому Салли? – Сестра Тринита предположила, что Салли – служанка или экономка.

Девочка кивнула.

– И что же ты загадала?

– Чтобы мой отец не попал в долговую тюрьму.

Видно было, что девочка не лжет. И тут внезапно сестра Тринита вспомнила Ричарда Кесслера. Видела его пару раз. Лет тридцати семи – сорока, худой, светловолосый, спокойный человек. Ей показалось, что Кристина чем-то на него похожа, хотя девочка и сказала, что кровного родства между ними нет. Вероятно, она просто бессознательно усвоила его манеры.

– Хорошо, – промолвила бегинка. – Поспешим.

Они подошли к дому, ничем не выделявшемуся из других таких же на улице – приличных, скромных, солидных, похожих на своих владельцев купеческих домов – двухэтажному, под острой черепичной крышей и с пристроенной лавкой. Сестра Тринита вскинула голову. Окна второго этажа, выходящие на улицу, были закрыты ставнями. Кристина постучала. Открыла им полная женщина в зеленом платье, переднике и барбетте. Салли, надо думать. Если Кристина, благодаря молодой выносливости не выглядела утомленной, то на ее лице усталость мог прочитать даже неграмотный.

– Мир дому сему.

– Благослови вас Бог, сестра. – Она отступила пропуская их внутрь.

– Девочка рассказала вам? – Салли остановилась на нижней ступеньке лестницы.

– В общих чертах. Я должна осмотреть больного. – Сестра Тринита шагнула вперед. Она знала расположение комнат в подобных домах. Спальни должны находиться наверху. Но домоправительница не спешила пропускать ее.