Но на немой вопрос, читавшийся в глазах женщины, она не ответила.

Затем женщины /Эрик все же несколько ошалел/ обмыли больного и переменили белье на постели. Все это время он не переставал сопротивляться. Исхитрившись ухватить его за плечи и притиснув к постели, сестра Тринита приказала Эрику и Салли вылить воду и унести грязное белье. Когда они вернулись, Кесслер, кажется, вновь впал в беспамятство. Сестра Тринита стояла у конторки и копалась в своей сумке.

– И все это время он ничего не ел? – сразу же обратилась она к Салли.

– Нет. Только воду пил.

– Просто воду? – почему-то поинтересовалась бегинка.

– Просто воду. Я пыталась вино поднести, как обычно больным дают… с корицей и …

– Подслащенное.

– Да. Не пил ни разу.

– Ясно. Эрик, я попросила бы тебя побыть пока здесь. Твой хозяин некоторое время будет спать, но если он вдруг проснется, сразу же кликнешь меня. А мы с тобой, Салли, сейчас проследуем на кухню, и я покажу тебе, что можно класть в отвар, который, он не исключено, будет пить, а что нельзя.

– У меня все свежее! – оскорбленно воскликнула Салли.

– Господи, да я не об этом…

За порогом Салли тихо спросила:

– Может быть, позвать экзорциста?

– Нет, – сказала сестра Тринита. Подумала и добавила: – Пока еще нет.

Кристина сидела, подперев щеку кулаком. При появлении бегинки она встала, вопросительно воззрившись на нее. Но сестра Тринита только молча оглядывала лавку, В которой, кстати, не было ни одного посетителя. В общем, у нее осталось то же впечатление, что и от жилой половины дома – чистота, порядок, средний достаток.

А потом бегинка произнесла фразу, которую Кристина меньше всего ожидала от нее услышать:

– Я хотела бы посмотреть вашу приходно-расходную книгу.

Кристина удивилась, но просьбу выполнила. Достала книгу и положила ее перед бегинкой. Листнув ее, сестра Тринита заметила: