— Но я должен праздновать со всеми, Чок, — сказал Тимоти. Паучок крутнулся на своей серебряной нити, и Тимоти вдруг почувствовал себя одиноким. Да, он будет полировать деревянные ящики, носить поганки и пауков, развешивать креп… но когда праздник начнется, о нем забудут. Чем меньше будут видеть сына-урода, чем меньше будут говорить о нем, тем лучше.

Через дом пробежала Лаура.

— Ночь Семьи! — весело кричала она, и ее шаги звучали со всех сторон разом. — Ночь Семьи!

Тимоти снова прошел мимо комнаты Сеси — та тихо спала. Сеси спускалась из своей комнаты не чаще раза в месяц, а остальное время проводил а в постели. Красавица Сеси. Тимоти хотелось спросить — где ты сейчас, Сеси? И в ком! И что делается вокруг тебя? Ты за холмами? И как там?.. Но мальчик миновал комнату Сеси и пошел к Элен.

Элен сидела за столом, разбирая всевозможные волосы — белые, рыжие, черные — и маленькие серпики ногтей. Она работала маникюршей в салоне красоты в Меллин-Вилидж в пятнадцати милях отсюда. В углу стоял крепкий ящик черного дерева с ее именем.

— Пошел вон, — проговорила Элен, даже не поднимая глаз. — Я не могу работать, пока ты на меня пялишься.

— Да ведь Хэллоуин же, Элен. Ты подумай только! — сказал мальчик, пытаясь говорить дружелюбно.

— Хм! — Она бросила несколько обрезков ногтей в белый пакетик и надписала его. — Да разве для тебя это что-то значит? Разве ты знаешь что-нибудь об этом? Ты же там просто перепугаешься до смерти! Отправляйся к себе в кроватку, малыш.

Щеки мальчика вспыхнули.

— Я должен помочь полировать… накрывать на стол…

— Если сейчас же не уйдешь — завтра обнаружишь в своей постели дюжину живых устриц, — спокойно пообещала Элен. — Так что спокойной ночи, Тимоти.