Эмофон… Дарли нахмурилась. Что такое? Он растерян и… откуда это? Огорчен и напуган?

— Теймо, давайте опустим предисловие, — попросила она. — О чем вы хотите поговорить?

— Дарли, вы знаете, что я — гермо, — официал сел на услужливо поднявшийся из пола стул. — У меня было трое детей, сейчас все они уже взрослые. Той семьи больше нет, у меня теперь новый брак и работа… я не могу позволить себе жениться во второй раз. Но суть не в том.

Дарли кивнула. Он почти ничего о себе не рассказывал, но кто-то из двархов однажды попросил ее не беспокоить Теймо, когда ей понадобилось связаться с ним. По словам дварха, рауф в тот момент молился — за двоих братьев по браку и за мужа. Если учесть, что Теймо больше трехсот лет, то…

— К чему вы говорите это?

— К тому, что я люблю детей, и всех троих воспитывал от младенчества до совершеннолетия. Знаете, Дарли, дети любят играть. И логика ребенка в игре сильно отличается от логики взрослого. Взрослый будет видеть игру на несколько ходов вперед, а ребенок, даже если его специально учить этому, все равно не обладает достаточным жизненным опытом для того, чтобы просчитать все варианты. Даже самый развитый ребенок, которого с первого дня жизни учили думать. Не слепо повторять за взрослыми, а именно думать.

Дарли кивала в такт его словам. Она чувствовала — ее собственные мысли и мысли Теймо каким-то странным образом сходятся. Да, они действительно подошли к одному и тому же выводу, только с разных сторон.

— Я анализировал то, что видел. И вот что у меня получилось. Действия того, кого мы называем дьяволом, больше похожи на действия в игре ребенка, но отнюдь не взрослого. Они спонтанны. Они не учитывают того, во что могут превратиться в будущем. Они порой курьезны…

— Ничего себе курьез, столько народу перебили, — буркнул с потолка дварх.