– Здоров, дедуля! – прокричал Пашка – Мы водку на картошку меняем!

Деду на вид было не меньше восьмидесяти, потому Пашка старался орать как можно громче. Но дед перебил его.

– Не ори – сказал он – Не глухой я, слышу. И как меняете?

– Бутылку на ведро.

Дед рассмеялся беззубым ртом.

– Хитрый – он поднял палец и шутливо погрозил – А ты присядай рядом.

Пашка слегка напрягся. Хрен его знает этих глубоких сельчан. Чё ему терять? Сейчас как саданёт свиноколом в бок и будет дальше смеяться.

– Не дедуль, я постою – попытался отмазаться Пашка.

– Да не бойси – мягко проговорил дед – У меня тут вот что – он полез рукой за спину и извлёк оттуда бутылку – Это, внучок, самогон. Давай выпьем.

Пашка помялся. Выпить оно конечно хорошо, но неприятное ощущение всё ещё ворочалось внутри.

Дед достал из-за спины два гранёных стограммовых стаканчика.

– Приседай – повторил он – Давай махнём помаленьку.

– Ладно, дед – кивнул Пашка – Давай махнём.

Он присел на корточки напротив деда, который уже разливал по стопкам свой самогон.

– Тока смотри внучек, он у меня крепкий.

– Ничё – улыбнулся Пашка. Он вдруг глупо представил, что в его руках сейчас честь всех городских, и ударить в грязь лицом ему никак нельзя.

– Ну, давай – коротко сказал дед, и махом опустошил свою стопку. Пашка повторил за ним.

Самогон и впрямь был крепковат, но никак не больше шестидесяти градусов. Пашка шумно и с неким облегчением выдохнул. Он ожидал чего-то большего, и на его лице нарисовалась довольная ухмылка.

– Так что насчёт водки, дед? – спросил Пашка, грызя огурец, который ему прямо в руку сунула бабка. Угостив Пашку, она снова заспешила по своим сельско-домашним делам.