— Расслабьте руку, — спокойно сказал фотограф, и Макс последовал этому немудреному совету. Удав почувствовав, что никакой опасности больше нет, тоже расслабился, навеки оставив в сердце Макса любовь и уважуху к своей удавьей персоне.

И то, что сейчас извивалось от боли, мерзко шурша гравийкой, и поднимая облачка песка и пыли, было точно такой же удавьей персоной, разве что размером раза в два длиннее.

— Охереть, — только и выдохнул Макс, поняв, кого он переехал в километре от простой русской деревеньки Чёрная роща. — Этого же не может быть.

— А что это? — спросил из-за спины Пашка.

— А ты чё сам не видишь? — Макс усмехнулся.

— Ну, змеюка какая-то.

— Это удав, прикинь, — Макс зачем-то рассмеялся, хотя ему стало вдруг очень жаль передавленную в двух местах рептилию.

Удав умудрился свернуться в кольцо и стал извиваться кругами, широко разевая пасть. Шорох стал громче и неприятно надавил на психику. Не рассчитывая расстояния, скорее отчаянно, понимая, что ему нанесён смертельный вред, удав со злостью бросился в сторону двух разговаривающих существ. Разинутая пасть почти дотянулась до Максовой ноги, и он в следующую секунду сделал четыре спешных шага назад. Пашка от страха отпрыгнул в сторону и криком заматюкался.

Рептилия снова сжалась в кольцо и попыталась следующим броском достать кричащего, но передавленное в двух местах тело уже не имело той силы, которая была в нём ещё совсем недавно. Пашка бросил в удава бутылку, и отбежал метров на десять.

— Ну его на хер! — закричал он Максу. — Поехали отсюда!

Макс медленно отошёл от бьющейся в агонии и ненависти змеи на безопасное расстояние.

— Не, его нужно как-то оглушить и куда-нибудь засунуть. В багажник, что ли? — задумчиво проговорил он.

Пашка был от Макса метрах в десяти, и не слышал, что тот говорил. Он вообще не обращал на друга никакого внимания, зачарованно глядя, как кружится в страшном танце раненный клубок мышц.