Макс с Пашкой дружно ржали.

— Не, не надо вишни, — говорил Макс. — Свинью давай.

— А магар? — спрашивал ханурик.

— Вечером свинья, утром водка.

Ждать свинью условились возле разрушенной остановки. Минут двадцать полная тьма и мертвая тишина правили бал.

— Мы тихо, — пообещал ханурик помладше. — Ни одна муха не проснётся.

На двадцать первой минуте тишину просто на лохмотья порвал истошный поросячий визг. По всему маленькому посёлку неистово залаяли собаки, почуяв неладное.

— Может валим? — спросил Макс, вглядываясь в сторону посёлка.

— Да хрен его знает, — прошептал Пашка.

— Я короче заведусь пока, ну его на фиг. А то нас ещё и грохнут тут за этого порося.

Но уже через полминуты появились ханурики. Они напряжённо тащили дёргающийся и дико визжащий мешок. Макс быстро вылез из машины и побежал к багажнику.

— Сюда кидайте, сюда, бля.

Ханурики суетливо забросили мешок в машину.

— Вы чё это, бля, всю селуху разбудили, — недовольно поинтересовался Макс. — Вы ж говорили потихаря.

— Да ни чё, фигня это. Там сторож всё равно бухой. Гони водку.

Макс отдал ханурикам три ствола палёнки, и вернувшись в машину, рванул, насколько можно было рвануть на старой «двойке».

Минут через двадцать, съехав в лесополосу, друзья громко и истерично ржали.

— Не, ты слыхал, все собаки, бля, лай подняли.

— Слышь, так чё с этим свином делать? Он же, бля, насрал конкретно.

То, что насрал, было самой настоящей и даже ощутимой правдой — по салону «двойки» плыл густой дух свиного кала.

— Резать надо, — предложил Пашка.

— А ты умеешь?