— Даже если ситуация в ближайшем будущем не изменится к лучшему, у меня, пожалуй, есть шансы продержаться еще неко— торое время, — заметил я, как бы размышляя вслух. Подобные вспышки случались уже не раз, и я успел к ним привыкнуть.

— Она изменится к лучшему — для нас! — тихо сказал он. — Деньги! Ради денег мы пойдем на что угодно, верно, Андерс?

— Пойдем. Но только честным путем, без обмана.

— А как же! Взять, к примеру, время. Ведь это чистое на— дувательство — то, что время отбирает у человека все и обра— щает в пыль. — Он пристально посмотрел на меня, я поежился.

— Попробую объяснить, как мы сможем одурачить время.

— Одурачить…

— Конечно. Послушай, с тобой случалось так, что, находясь в каком-нибудь совершенно незнакомом месте, у тебя вдруг возникало ощущение, что ты здесь когда-то уже был? Или, со— вершая ошибку, ловил себя на мысли, что где-то когда-то ты уже делал ее, хотя точно знаешь, что ничего такого с тобой раньше не было?

— Конечно. Такое с каждым бывает. Бергсон называет это явление «память о настоящем».

— Бергсон идиот! Голая философия без капли науки! Слушай внимательно. — Он наклонился вперед: — Ты что-нибудь слышал о законе вероятности?

Я рассмеялся:

— Мой бизнес — это акции и капитал. Я просто обязан его знать.

— Ах, вот как, — сказал де Нант. — Но ты знаешь не все. Представь себе, что перед тобой бочонок с миллионом триллио— нов белых песчинок и одной черной. Ты достаешь песчинки — каждый раз по одной, смотришь на них и бросаешь обратно в бочонок. Какова вероятность того, что тебе попадется черная песчинка?

— Один к миллиону триллионов при каждой попытке.

— А если ты достанешь сразу половину миллиона триллионов песчинок?

— Тогда шансы равны.

— Именно! — воскликнул он. — Другими словами, если ты бу— дешь доставать из бочонка песчинки достаточно долго, даже если при этом будешь бросать их обратно в бочонок, то рано или поздно тебе попадется черная; это лишь вопрос времени.