— Вы хотите сказать, что когда-то я уже существовал?

— А ты способный малый! Да, когда-то ты уже появлялся на свет и появишься еще не раз.

— Переселение! — я помотал головой. — Это ненаучно.

Он нахмурился, словно собираясь с мыслями:

— Поэта Роберта Бернса похоронили под яблоней. Когда, спустя годы после его смерти, наконец решили, что его остан— ки должны покоиться в Вестминстерском аббатстве, ты знаешь, что нашли на месте захоронения? Знаешь?

— Мне очень жаль, но я не знаю.

— Там нашли корень! Корень с шишкой вместо головы, с от— ростками вместо рук и ног и с маленькими корешками вместо пальцев. Яблоня съела Бобби Бернса, а кто съел ее яблоки?

— Кто… что?

— Вот-вот! Кто и что! Материя, бывшая некогда Бернсом, оказалась внутри детей и крестьян-шотландцев, внутри гусе— ниц, пожравших листья дерева и ставших затем бабочками, ко— торых в свою очередь съели птицы; наконец, частью самого де— рева. Куда же подевался Бобби Бернс? И если это не трансмиг— рация, то что же это?

— Но здесь совсем другое дело. Возможно, его тело и про— должает жить, но тысячью различных способов.

— Ага! А если когда-нибудь в будущем, спустя целую веч— ность, по закону вероятности образуется новая туманность, а из нее при охлаждении образуется новое Солнце и новая Земля, разве не существует шанс, что все эти распыленные атомы од— нажды вновь не воссоединятся и тогда на свете появится дру— гой Роберт Бернс?

— Да, но какой шанс! Миллион триллионов к одному!

— Не забывай, что речь идет о Вечности, Джек! На протяже— нии Вечности даже один-единственный шанс из всех этих трил— лионов должен когда-нибудь реализоваться — должен!

Я был сражен. Я растерянно посмотрел на милые бледные черты Ивонны, затем перевел взгляд на горящие глаза Аврора де Нанта и глубоко вздохнул.