Впервые за неделю небо прояснилось. Ноябрьскому солнцу всё-таки удалось пробиться сквозь облака, и собравшиеся на ипподроме Висбю зрители подставляли лица долгожданным лучам. На ипподроме царила атмосфера напряжённого ожидания с лёгким привкусом грусти — как-никак закрытие сезона. На трибунах было полно публики, которая, несмотря на холод, с нетерпением ожидала последнего забега. Зрители жевали хот-доги, запивая их пивом и горячим кофе из пластиковых стаканчиков, и делали пометки в программе бегов.

Хенри Дальстрём, по прозвищу Вспышка, достал из кармана фляжку с самогоном, от души глотнул и поморщился. Надо же как-то согреваться на таком холоде. Он сидел в окружении всех своих друзей — Бенни, Гунсана, Моники и Кьелле, находившихся в разной степени подпития.

Началось дефиле: разгорячённые, всхрапывающие лошади, с блестящими от пота крупами, выстроившись в линейку, гарцевали под гремящую из громкоговорителей музыку. Наездники расселись по качалкам, для устойчивости пошире расставив ноги.

На чёрном фоне табло, словно секунды на электронных часах, постоянно сменялись показатели тотализатора.

Хенри полистал программу: он собирался сделать ставку на Джинджер Стар, выступающую под седьмым номером. Похоже, кроме него, никто не верил в победу неопытной трёхлетки. Он внимательно следил за её выступлениями этим летом и заметил, что её результаты становились всё лучше, если только ей удавалось не сорваться в галоп.

— Слышь, Вспышка, вон Пита Квин, красавица, правда? — невнятно пробормотал Бенни, протянув руку за фляжкой.

Хенри называли Вспышкой, потому что он много лет проработал фотографом в газете «Готландс тиднингар», пока окончательно не перешёл на «ставку» профессионального алкоголика.