— Есть чего на продажу?

Эрьян порылся в замызганной сумке из кожзаменителя и достал пластиковую бутылку с самогоном:

— С тебя полтинник. Хотя, может, ты и побольше сможешь отвалить?

— Не, у меня как раз только полтинник и есть, — ответил Хенри, протягивая Эрьяну купюру, и ухватил бутылку, но Эрьян не выпускал её из рук.

— Уверен, что больше нет?

— Ещё как.

— А что, если я тебе не поверю? Вдруг я решу, что у тебя есть ещё деньги, но тебе просто неохота платить?

— Да ты чего, перестань!

Хенри выхватил у него бутылку и встал. Эрьян издевательски ухмыльнулся:

— Ты чего, шуток не понимаешь?

— Мне пора. Пока, парни, созвонимся.

Хенри пошёл к автобусной остановке, ни разу не обвернувшись. Однако спиной чувствовал, что Эрьян внимательно смотрит ему вслед.

Вернувшись домой, он развалился в единственном кресле стоявшем в гостиной. Купив по дороге в работавшем допоздна киоске «Грейл-тоник», он смешал его с самогоном, получился вполне приличный на вкус коктейль. Перед Хенри стоял полный до краёв стакан, сверху плавали кубики льда. В комнате царил полумрак, Хенри разглядывал огонёк собственной сигареты и наслаждался одиночеством.

Его совершенно не волновало, что он так и не прибрался в квартире после вчерашней попойки.

Он поставил старый альбом Джонни Кэша, и соседка сразу же заколотила в стену, выражая недовольство, наверное, музыка мешала ей смотреть очередной шведский сериал. Но Хенри проигнорировал её возмущение, он вообще с презрением относился к мелочной суете обывателей в этой стране.

Ещё работая в редакции, он всегда старался избегать рутины. Хенри по праву считался лучшим фотографом «Готландс тиднингар» и мог себе позволить работать в свободном режиме. Потом, открыв своё дело, он, естественно, занимался исключительно тем, что ему нравилось.