Трудно передать то волнение, которое испытал исследователь, впервые расшифровавший египетский папирус, который позднее получил название «папируса Смита». Текст этот, написанный 4000 лет назад, был озаглавлен весьма многообещающе: «Начальная книга превращения старых в молодых». Правда, при дальнейшем чтении ученого ожидало разочарование: речь шла всего-навсего о различных косметических смесях и масляных притираниях. Папирус говорил не столько о том, как «стать» молодым, сколько о том, как «казаться» молодым. Хотя и существует формула «казаться — значит быть», идентичность эта чаще всего бывает ошибочна.

Но даже при всей своей химеричности этот способ был не худшим в ряду прочих. Среди прочих же можно было бы назвать, например, изыскания одного известного французского ученого XV века. В поисках жизненного эликсира он сварил 2000 яиц, отделил белки от желтков, и, смешивая то и другое с водой, многократно перегонял, надеясь таким путем извлечь искомую субстанцию жизни. Известен также рецепт, содержащийся в трактате одного восточного автора, который рекомендовал для той же цели «взять жабу, прожившую 10000 лет, и летучую мышь, прожившую 1000 лет, высушить их в тени, истолочь в порошок и принимать».

Эксперименты в этой области облегчались тем обстоятельством, что, к счастью, ставились они преимущественно на себе. Неудача не могла огорчить самого экспериментатора, поскольку сам он оказывался уже по ту сторону черты, откуда и печали и разочарования этой жизни воспринимаются, очевидно, в иных масштабах.

Так случилось в прошлом веке с одним богатым барином — филантропом, которого в Москве все звали просто по имени-отчеству — Андрей Борисович. К старости он стал предаваться различным изысканиям в области эликсира вечной жизни, руководствуясь при этом главным образом собственной интуицией. Вскоре Андрей Борисович был в полной уверенности, что нашел искомый состав. Он настолько уверовал в это, что искренне чувствовал себя помолодевшим, стал ходить на танцы, предаваться самым отчаянным похождениям, и до последней своей минуты нисколько не сомневался в собственном бессмертии.