– Над фонографом Эдисона тоже смеялись, а он положил начало звукозаписи.

– Несопоставимые величины! - закричал академик. - Есть и другие. Микроскоп привел нас в микромир, а лазер к космическому видению. Но куда приведет материализация времени? К механическим игрушкам для взрослых детей. Я бросил свою, потому что не мог стабилизовать время, вы тоже - я уверен в этом! - бросите вашу, потому что не можете его изменить.

– Не все в науке нужно рассматривать с точки зрения практической пользы.

– Все! Не сейчас, так в будущем.

– Значит, вето?

– На что вето? На игру со временем? Да! На кинематографию памяти? Что же до аппарата, то пока вы создали только игрушку - отдайте ее врачам или криминалистам: она им пригодится. И не останавливайтесь на полпути. Ищите ключ к тайнам человеческой памяти, к ее коду, к ее совершенствованию. Будьте ее хозяином, а не копиистом.

Академик встал и, не прощаясь, пошел к выходу. У двери он остановился и долго стоял так, не касаясь дверной панели и не оборачиваясь к молчавшему кибернетику.

– А жаль, - вдруг произнес он, не двигаясь, - честное слово, жаль.

– Не люблю, когда меня жалеют, - вспыхнул кибернетик.

Академик оглянулся - глаза его снова помолодели.

– Я думал не о вас, - сказал он.

– А о ком?

– О себе. После этого матча мне предложили заменить уходившего на пенсию тренера. Я отказался. А зря! Кто знает, может, это была невосполнимая потеря для футбола. Может, именно мне удалось бы создать чудо-команду - голубую мечту болельщика. А, как вы думаете?

Кибернетик в растерянности не сразу нашелся: шутит академик или говорит всерьез? Да шутит же - за академиком это водилось: несколько ироничный взгляд на собственную персону.

И кибернетик в тон ответил:

– Это не в компетенции моей "игрушки".

Академик рассмеялся и вышел.