— Привал, — объявляет Проводник.

Все стоят неподвижно. А вокруг тишина, только посвистывает ветер и шуршит мятая грязная газета, обмотавшаяся вокруг ноги Профессора.

— Погодите, — говорит Писатель. — Ноги что-то… шалят…

— Что это было? — спрашивает Профессор, не оборачиваясь.

Писатель нервно хихикает, а Проводник говорит:

— Не знаю я… Было и прошло, и слава богу. — И шипит, озираясь: — Экое дрянное место!

Они расположились в тени маскировочной сетки. Проводник разливает в протянутые стаканчики спиртное. Все выпивают.

— Как у вас аппетит, Профессор? — спрашивает Писатель, с отвращением откусывая от крутого яйца.

— Признаться, неважно, — отзывается тот.

— Пива бы сейчас, — вздыхает Писатель. — Холодненького! В глотке пересохло.

Проводник сейчас же разливает еще по стопке. Профессор осторожно спрашивает его:

— Долго нам еще?

Проводник молчит, а потом угрюмо отвечает:

— Не знаю.

— А по карте?

— А что по карте? Потом, разве это карта? Масштаба нет. Дикобраз, правда, за двое суток обернулся, так то Дикобраз.

— Какой Дикобраз? — спрашивает Писатель.

Проводник усмехается, неторопливо закуривает.

— Дикобраз — это, брат, не нам чета. С первых дней начал, меня водил, когда я подрос. Большой был человек. Ас.

— А почему — был? — спрашивает Писатель. — Он что…

— Во-во. То самое. Уходил вдвоем-втроем, а возвращался один. Вот вам бы с ним сходить… — Он неприятно смеется, переводя взгляд с Профессора на Писателя и обратно. — А впрочем, досюда бы вы и с ним дошли. Ладно! — обрывает он себя. — Вы как хотите, а я присплю немного. Да не галдите здесь… И не вздумайте здесь разгуливать…