— А если вы узнаете, что вы — дерьмо? Если узнаете, что не только своего кирпичика не слепили, но и чужой сожрали? Хорошенький покой!

— А вот это, дорогой Эйнштейн, уже не ваше дело. Занимайтесь, пожалуйста, своим человечеством, только минус я.

— Да-да, это понятно. Меня ведь беспокоит вот что. Мне кажется, что на самом деле вам просто хочется, чтобы все от вас отстали и по возможности — навсегда.

— Золотые слова!

— Но раз все — значит, и я, — говорит Профессор — Поэтому я и прошу вас: подумайте все-таки, зачем вы идете Хорошенько подумайте! Ведь существуют миллиарды людей, которые совершен» но не виноваты в том, что вы — дерьмо.

Возвращается Проводник.

— Хватит валяться, — говорит он — Пошли…

Они бредут по проселочной дороге, покрытой тончайшей пылью. При каждом шаге пыль взлетает и некоторое время висит в неподвижном воздухе Вдоль дороги тянутся ветхие телеграфные столбы. Очень жарко, впереди над дорогой дрожит горячее марево

Профессор, идущий первым, вдруг останавливается, оборачивается к своим спутникам и растерянно произносит:

— Там машина какая-то… И двигатель у нее работает…

— Не обращай внимания, — говорит Проводник — Он уже двадцать лет работает. Лучше под ноги гляди и держись середины…

Они проходят мимо стоящего у обочины совершенно новенького, как с конвейера, грузовика. Двигатель его работает на холостых оборотах, из глушителя вырывается и стелется по ветру синеватый дымок. Но колеса его по ступицы погружены в землю, а сквозь приоткрытую дверцу кабины и сквозь дно кабины проросло тоненькое деревце.

Когда-то, вероятно в самый день Посещения, огромный грузовоз тащил по этой дороге на специальном прицепе длинную, метрового диаметра трубу для газопровода. Грузовоз врезался в столб слева, а труба скатилась с прицепа и легла слегка наискосок, перегородив путь. Вероятно, тогда же сорвались и упали поперек дороги телеграфные и телефонные столбы. Теперь провода совершенно обросли какой-то рыжей мочалой. Мочала висит сплошной занавеской, перегородив проход по дороге.