— Где вы так научились болтать? — спросил я.

— Это уж мелочи, — ответил он. — Между прочим, у вас странное недоверие к моей визитной карточке, но поверьте, любого нобелевского лауреата ваших времен я легко засуну за пояс, точно так же, как вы обскачете самого выдающегося борзописца каменного века.

— Но тогда и писать не умели.

— Вот-вот! В каменном веке вы спокойно можете отпечатать карточку с надписью «академик».

На этом он прекратил свои излияния и простился.

— До встречи, мой Друг, до встречи! — Он вскочил и вприпрыжку покинул кафе.

…Я курил на бульваре и думал. Давно я бросил курить, но сегодня закурил снова. Толку от мыслей не было никакого. Что же я мог понять? Я не понимал ничего. Без сомнения, Раймонд Грот не был простым сумасшедшим. То, что произошло накануне в доме номер семнадцать, вероятно, имело к нему прямое отношение. Если все это поставленный спектакль, то зачем он нужен? И кто режиссер? Неужто этот странный юнец?

Я решил позвонить Иманту и пошел на улицу Эрглю. Не успел открыть дверь, как услышал телефонный зуммер. Это был знакомый Иманта.

— Послушайте, — сказал он, — кто этот тип?

— Хотел бы и сам знать, — ответил я.

— Насчет шаровой молнии он подбросил самую настоящую идею. Она, впрочем, давно носится в воздухе. Я сам к ней подбирался, он же выразил ее в одном слове.

— Ничуть не удивлен, — сказал я.

— Вы можете меня с ним свести?

— Постараюсь, — ответил я.

Я лег на диван и хотел подремать, но сна не было ни в одном глазу. Я набрал московский номер.

— Имант?

— Привет! — крикнул он. — Ты поймал меня в дверях. Иду в театр.

— Когда ты собираешься вернуться в Ригу?

— Через неделю, как говорил.

— Ты очень мне нужен, Имант.

— Я тебя слушаю, старина.

И этот говорит «старина», подумал я.