«Верно, – подумал Леденев, рассматривая значок, – точно такой же был на лацкане пиджака убитого радиста».

– Значит, вы видели, как уходили товарищи этого человека?

– Нет, не видела.

– Ну и что было дальше?

– Я поставила бутылку на стойку…

– Как поставили? Покажите… Вот на этой бутылке…

– Хорошо. Вот так.

Евдокия Абрамовна взяла бутылку «сенатора» за нижнюю часть корпуса большим и указательным пальцами правой руки, подняла над столом и вновь поставила на место.

– В какой руке держал он плащ?

– Не припомню. Сейчас… Кажется, в правой.

– Так, значит, бутылку он взял в руку и с нею ушел?

– Нет. Он схватил ее и сунул во внутренний карман пиджака.

– Понятно… А не заметили вы, чтоб кто-нибудь пошел за ним следом?

– Нет, не заметила. Народу было много. Хлопот у меня и без того хватало.

– Конечно, конечно, я понимаю, Евдокия Абрамовна… Тогда еще один вопрос, и я откланяюсь. Вы запомнили, когда Оскар покупал водку?

– Да, было половина одиннадцатого…

– Ну вот и все. Большое вам спасибо.

– А если он сегодня придет снова?

– Нет, – сказал майор, – нет, Евдокия Абрамовна. По имеющимся у меня сведениям, этот человек не придет к вам сегодня.

Когда Юрий Алексеевич покинул Интерклуб, к зданию подъехал автобус. Он привез группу моряков с голландского судна, стоявшего на дальнем причале порта. Леденев решил пешком отправиться в городской уголовный розыск. Там капитан Корда и подполковник Нефедов допрашивали Элерса и Хилльмера, тех моряков, что были с Груннертом.

ДРУЗЬЯ УБИТОГО РАДИСТА

ЭЛЕРС. Оскар любил выпить, но он почти не пьянел. Когда я увидел своего друга с английского судна и пересел к нему, Груннерт был навеселе, но не больше.