У кабины его ждала Светлана Павловна, оператор. Она протянула ему махровое полотенце и сказала: «Вытри волосы. Неприлично мокрым появляться в другом конце Галактики». Павлыш так волновался, что не заметил, как прошел к раздевалке, чтобы сдать вещи в контейнер, с полотенцем в руках, и Светлане Павловне пришлось бежать за ним. — Пока у нас нет никаких данных о природе этого… — капитан попытался подобрать правильное слово, — инцидента. Поэтому мы временно считаем наш смешанный экипаж — постоянным экипажем корабля, и приступаем к нормальной работе. Как только будут получены новости, мы сообщим экипажу. Все поднимались молча. — Я рад, — сказал Павлыш, когда они подошли к двери. — Чему? — спросила Гражина. — Ты теперь не улетишь. — Улечу. Первым же рейсом. — Они на Земле услышали мои молитвы, — сказал Павлыш. — Я не разделяю твоих молитв. — Гражина смотрела в упор. — У тебя друг на Земле? Он ждет? — Ты умеешь быть нетактичным! К ним подошла Армине. — Мне страшно, — сказала она. — Еще чего не хватало! Нам ничего не угрожает, — возразила Гражина, сразу забыв о Павлыше. У Армине была очень белая кожа и пушок на верхней губе, как у подростка. «Странно, — подумал Павлыш, — чего тут страшного?»

11

Павлыш вернулся к кабине. Он думал, что застанет около нее только Станцо, а там уже были и Джонсон, и Варгези. И еще два кабинщика из прошлой смены. Станцо сказал, что Павлыш правильно сделал, что пришел. Надо прозвонить все контакты. Даже при тройном дубляже могло произойти что-то экстраординарное. И они начали работать. Работа была скучной, понятной и ненужной, потому что самим фактом своим она отрицала существование последней гравиграммы с Земли. Сначала работали молча, разделенные перегородками и телами блоков. Потом стали разговаривать. Человеку свойственно строить предположения. Но главного предположения, которое давно крутилось у всех на уме, почему-то долго никто не высказывал. Первым заговорил об этом Павлыш. Как самый молодой. Так на старых кораблях — в кают-компании — первое слово на военном совете предоставлялось самому молодому мичману, а последним всегда говорил капитан. — Я читал статью Домбровского, — произнес Павлыш.