Родной дом! Здесь Кирп родился, здесь прошло его детство, юность… И здесь же пройдут его зрелость и старость… Бесконечная, вечная, дряхлая старость бессмертного существа. Родной замок… Какой же он холодный… Тусклые свечи и солнечные лучи, просачивающиеся сквозь узкие бойницы, были единственными источниками тепла в больших залах, столовых, в длинных, кажущихся бесконечными, коридорах, в продуваемых сквозняками спальнях…

Нескольких минут на пороге родового гнезда фон Гнорей оказалось достаточно для того, чтобы тоска по родному дому, что томила его сердце во время учебы, сменилась тоской по странствиям, новым местам и новым встречам.

Следующий час прошел в поцелуях, слезах матери и сестер — и в разочаровании. Отец, едва взглянув на диплом, поджал тонкие губы и проговорил:

— Наследнику графского титула и потомку славного рода фон Гнорей диплом лекаришки ни к чему. Ты зря потратил время, Кирп. Тебе надо было изучать не биологию, а генеалогию. Спрячь куда-нибудь эту книжицу. Она тебе не нужна.

— Ну почему же? — тут же вступилась за сына графиня. — Мы его поместим в рамочку и повесим на стену. Теперь есть чему завидовать: мой сын, единственный в Чертокуличинске, получил высшее образование.

Мама Кирпачека обладала одним важным качеством, которое в третью очередь привлекло к ней внимание графа. Она была глупа, и на ее фоне фон Гнорь чувствовал себя эрудитом. Ему нравилась бытовая зацикленность супруги и ее неумение дольше трех минут оставаться сосредоточенной на чем-то серьезном. Кроме детей.

Дети стали второй причиной, подтолкнувшей аристократа к женитьбе на милой девушке из купеческого сословия. До знакомства с Кирстеном она уже раз побывала замужем и родила первому супругу сына. Первый муж Сорчи фон Гнорь погиб во время землетрясения вместе с их маленьким сыном, так что граф точно знал: брак с Сорчей будет благословлен детьми.