— Не может быть! — Глинни распахнула глаза и по-детски прижала ладошки к щекам, но тут же отдернула их и рассмеялась.

В конце длинного коридора послышался стук копыт. Хрусталина, закончив обедать, слонялась по замку в поисках следующей жертвы для своих проказ. Встречаться с ней не хотелось ни Кирпачеку, ни Глинни. Они переглянулись и, поняв друг друга без слов, направились к черному ходу. Неприметная дверь находилась в левом крыле замка, ею пользовались, чтобы попасть на скотные дворы. Сразу за хозяйственными постройками начинался лес.

Деревья, окутанные алой дымкой весенних листьев, ближе к опушке росли редко, но дальше лес становился непроходимым, пугающим. Приезжие опасались гулять здесь, и местные парни неплохо зарабатывали, сопровождая отряды скаутов, туристические группы и просто парочки, выехавшие на пикник.

Вампиры с детства знали каждую тропку и каждое дерево. Старый, запущенный лесной массив был для маленьких вампирят и площадкой для игр, и местом, где можно побездельничать и помечтать, и миром, полным невероятных открытий. Особенно нравилось малышне играть с деревьями в прятки. Деревья постоянно двигались, ветки их изгибались в любую сторону. Во время игр лесные великаны-дубы и неохватные тысячелетние сосны устраивали лабиринты для отпрысков графского рода, в которых те носились с радостным визгом. Лес был для них волшебной, доброй сказкой — давным-давно, когда маленькие вампиры еще верили в чудеса. Но однажды отец решил, что детям, принадлежащим к благородной фамилии фон Гнорей, пора приобщаться к аристократическому занятию — охоте, и сказка кончилась, а вместе с ней ушло и детство.

Рассказывали, что миллион лет назад леса кишели зверьем.