— Уходите, Гарри.

Она была права. Нет смысла самому создавать себе неприятности.

— Что ж, пусть будет по-вашему. Но я вернусь…

Она ничего не ответила.

Я вернулся в автопарк и забрал свою машину. Приехав домой, я принял душ, надел габардиновые брюки, пуловер и поехал на Мейн-стрит. На город спускались сумерки. В свете фар кружились насекомые. Наконец я подъехал к банку и остановил машину на противоположной стороне. Я старался не думать о Долорес Харшоу. Плевать мне на нее. Опасно связываться с бабой в этом городке…

Я взглянул в сторону банка. Угловое здание, две двери — одна на одну улицу, другая — на другую. А где же, по отношению к банку, находится магазин Тейлора? Ага, на параллельной улице, в трех-четырех кварталах отсюда. Эти мысли так меня взволновали, что я забыл об ужине. Наконец я решил, что все-таки следует что-нибудь перекусить, и двинулся вверх по улице. В первой закусочной я неожиданно увидел через окно Глорию Гарнер, которая листала какой-то журнал. Я вошел.

— Добрый вечер! — сказал я.

— О, мистер Медокс! Добрый вечер!

Она не улыбнулась мне, но в ее обращении не было ничего неприязненного.

— Вы не возражаете, если я угощу вас лимонадом?

— Что ж, я с удовольствием выпью.

Мы быстро осушили две бутылки.

— Я хочу попросить у вас прощения за тот день. Я действительно вел себя по-хамски.

— Я уже забыла об этом.

— И больше не сердитесь на меня?

— Сейчас уже нет.

— Это чудесно! Тогда не скажете ли мне, как здесь проводят субботние вечера?

— Никак. Кроме кинотеатра, здесь нет никаких развлечений. Иногда, правда, устраивают вечер танцев.

— В таком случае, может, поедем искупаемся?

— Это очень заманчиво, но сегодня не могу. Мне нужно подежурить у ребенка.

— У вас что, еще какая-нибудь работа?