Изобретенный мною механизм я положил в багажник своей машины, предварительно завернув в старое одеяло, которое уже давно там валялось.

Вернувшись в свой городок, я сразу же отправился в автопарк Харшоу, домой вернулся лишь по окончании рабочего дня. Меня ждали два письма, написанные одним и тем же почерком.

"Дорогой Гарри! — говорилось в первом. — Очень прошу вас позвонить мне по телефону. Мне очень недостает вас, и я очень сожалею о своем поведении. Я обязательно должна повидаться с вами. Любящая вас подруга…"

"Еще хорошо, что хватило ума не подписываться", — подумал я.

В другом письме говорилось:

"Гарри, почему вы мне не позвонили? Почему? Так больше продолжаться не может. Я же попросила у вас прощения… Мне совершенно необходимо вас увидеть".

Она что, сошла с ума? И наверняка выкинет какой-нибудь фокус, когда напьется в следующий раз.

Я брезгливо бросил письма в пепельницу и сжег их.

На следующее утро, в субботу, я сел в машину и поехал из города на Южное шоссе. Доехав до проселочной дороги, ведущей к буровой скважине, я свернул на нее. У заброшенных ферм я заметил следы автомобильных колес и остановил машину.

Утро было чудесное. В такое утро за городом только и чувствуешь, что такое природа.

Я направился вверх по холму и скоро нашел то, что искал: старую полугнилую сосну, валявшуюся на земле. Я легко приподнял ее и положил на пень, потом наломал щепок. Развести костер с помощью этих щепок не составляло никакого труда.

Спрятав целую охапку щепок в укромном месте, я подошел к ферме. Двери фермы были сорваны с петель, повсюду паутина и битые стекла. Слева от дороги стоял сеновал. Там пахло сеном и сухим табаком. Наконец в стойле я нашел то, что искал — бечевку.