— Нет, не стоит. Тогда дайте просто стакан молока и пирожное.

Вскоре я уже ковырял сухой торт, запивая его молоком, и думал о красотке, которая из собственного кармана оплачивает прокат машины нахального сторожа бездействующей нефтескважины. И почему тот так нахально ей улыбался? Не стесняясь свидетеля, он буквально раздевал ее глазами. Наверняка знает о ней что-нибудь компрометирующее. Я оставил деньги за завтрак на столике и вышел из ресторана. Теперь нужно зайти в банк. На счету в Хаустауне у меня оставалось около двухсот долларов, которые я не успел забрать перед отъездом сюда. Надо немедленно перевести их — ведь у меня в кармане не больше сорока долларов.

Я прошел почти по всей улице и не встретил ни души. Вдалеке, над крышами, на фоне дыма, к небу взметнулись снопы искр.

"Наверное, обвалилась крыша?" — подумал я.

В банке было сумрачно и немного прохладнее, чем на улице. В кассовом зале — ни одного служащего. За одним из зарешеченных окошечек пачка денег.

"Может быть, кассира свалил с ног апоплексический удар, -подумал я. — Ведь нельзя же оставлять деньги так, у всех на виду…"

Тут позади меня раздались шаги и чей-то голос произнес:

— Вы не знаете, что горит, мистер Джулиан? Я слышал вой сирены и топот ног бегущих людей…

Я обернулся. Это был старый негр в драных штанах и светлом свитере. На голове его была надета широкополая шляпа. А на глазах — темные очки. Он был слепой.

— В зале никого нет, папаша, — сказал я ему.

— Но мистер Джулиан всегда должен быть на рабочем месте…

— Во всяком случае, я его не вижу.

— А вы знаете, что горит?

— Знаю. Горит ресторан, что напротив ткацкой фабрики.

Он вышел из банка, постукивая перед собой палкой. В этот же момент открылась одна из внутренних дверей и в зал вошел человек лет шестидесяти. Отрешенный взгляд и высокий лоб делали его похожим на учителя математики.