Ночные видения. Отголоски небытия. Нивен бился в самом жерле водоворота полной отключки. Все воспоминания, что таились в своих склепах где-то в глубине его памяти, все они теперь вырвались на свободу. Брызжа пеной и бессвязно бормоча, они волчьей стаей ринулись на Нивена. Он снова оказался в лавке старика предсказателя. А разве это не было лишь за считанные мгновения до того, как его загнал в ловушку красноглазый кентавр? Разве не стоял он несколько минут назад перед лавкой предсказателя в грязном проулке на окраине Тихуаны - беспечный турист с девушкой под ручку и колкостью на языке? Не было ли это "давным-давно" лишь мгновение назад, лишь отголоском какого-то прежнего давным-давно, когда тьма расчленила и поглотила его, - как теперь его поглощала эта стигийская пучина?

Huaraches, гласила вывеска, и Serapes.

Поверх своего "Тома Коллинза" Берта заинтересованно посматривала на Нивена. А он и взглянуть на нее не мог.

Все игрался с соломинкой от коктейля и негромко насвистывал. А потом, рассеянно прикусив нижнюю губу, пробежал взглядом по Авенида-Революсьон. Тихуану буквально крутило и мотало в подводном течении разврата и вседоступности. Все, что только пожелаешь. Десятилетние девственницы и девственники. Самые что ни на есть натуральные французские духи. Причем без всякой пошлины. Травка. Соломка. Шляпки пейота. Барабанчики бонго, резной Дон Кихот, сандалии, коррида, пелота, скачки, пари на тотализаторе и без, твоя фотография в сомбреро верхом на усталом осле. Осел на осле. Этюд в навозных тонах. Стриптиз-шоу, где вся соль состоит в демонстрации pudendum прямо со стойки бара. Все для удобства трапезы. Частные шоу со здоровенными кобелями, маленькими господинчиками и бабищами с грудями, как пара дынь. Браки, разводы, удобные чехлы для автомобильных сидений. А еще - быстрый аборт.