И все пошло по-старому. Черный и рыжий получали от Винки одинаковые порции ласки, кошак отирался об ее ноги, стараясь залезть круглой щекастой головой повыше, пес при каждом удобном случае лизал в лицо. Девушку удивляла несколько навязчивая ласковость зверья, хотя жаловаться было не на что. Забавные мелочи не позволяли тоске по людям угнездиться в сердце.

Однажды утром Винка проснулась от щекотки, не соображая спросонья, в чем дело. По ногам скользило что-то пушистое. Сунула руку под одеяло и ощутила под рубашкой мурлычущий мягкий комок. Нахальный Вьюн тем временем пробрался дальше и ткнулся мордой в низ ее живота. Девушка сжала бедра и попыталась вытолкнуть наглеца, но тот угрем скользнул к пупку и выше. Ей стало по-настоящему щекотно. Кошак воспользовался секундным замешательством, сделал рывок и впихнул усатую морду меж грудей.

— Вьюн, бесстыдник, — почему-то шепотом возмутилась она. — Убирайся от меня!

Кошак и ухом не повел. Следующее, что ощутила Винка, был шершавый кошачий язычок, гуляющий поочередно то по одной груди, то по другой. Девушка сдавленно хихикнула. Поведение рыжего прохиндея возмущало и не давало повода для смеха, но незнакомые прикосновения оказались слишком щекотными. Она не знала, что делать. Опыт общения с кошками говорил: потяни Вьюна из-под рубашки, он вцепится в тело всеми своими когтищами. Пакостник тем временем добрался до соска, Винка взвизгнула.

Послышалось ворчание, и Дрозд положил передние лапы на кровать, проверяя, все ли в порядке с хозяйкой. Кошак затаился. Задыхаясь от смущения, чувствуя, как щеки становятся пунцовыми, девушка откинула одеяло. Из выреза рубашки торчала рыжая макушка.

Пес рыкнул, схватил ткань зубами и дернул, та с треском разъехалась. Прижав уши, кошак стрелой кинулся прочь, к удивлению Винки совершенно не задев ее когтями. Дрозд разразился лаем и рванул за Вьюном. Девушка вскочила на ноги, выпутываясь из обрывков рубашки.