— Это тебе, — протянул цветок кувшинки, который до этого тщательно прятал за спиной.

— Спасибо! Красивая… — девушка взяла цветок и понюхала. Белые лепестки издавали странный запах, терпко-сладкий, с едва уловимым болотным оттенком.

— Хочешь, я тебе целую охапку надеру? — любезно предложил плюхнувшийся рядом Вьюн.

— Не надо, они завянут, пока мы до дома дойдем. И водяницы рассердятся, им не из чего будет плести венки.

— Водяницы! — фыркнул кошак. — Ты их хоть раз видала?

— Ну, не очень ясно… В сумерках, когда туман опустился…

— А-а, понятно. Я когда валерьки нажуюсь, тоже, бывает, всяко-разно вижу. Один раз пригрезилось, что меня королевна домогается. Котик, котик хорошенький, я рыженьких люблю… Я ее сгреб, в койку завалил, а утром с такой страхеладиной проснулся… Еле ноги унес, потом весь день икал со страху.

Винка, поначалу обидевшаяся на неверие в водяниц, хихикнула.

— Оделся бы, — попенял другу Дрозд. — Ведешь себя будто…

— Оборотень? Так я им и являюсь. Как и ты. — Кошак улегся на спину, положив голову на колени Винке. — За ушками почешешь, красавица?

Она запустила пальцы в рыжую шевелюру и как следует дернула. Парень взвыл и, вырвавшись, вскочил на ноги.

— Ну что ты в самом деле! Шуток не понимаешь? Попробуй только за хвост схватить — поцарапаю, — и побрел за штанами.

Осинница отсутствовала ровно три седмицы. Вошла в хижину, когда девушка и оборотни обедали.

— Из-за чего же вы повздорили? — усмехнулась женщина. — Из-за благосклонности девочки?

Парни набычились и промолчали, видно, не оценили шутку ворожеи в выборе условия снятия заклятья. Осинница перевела вопросительный взгляд на Винку.

— Кот полез ко мне под одеяло, а Дрозд…