— Не знаю, — буркнул Дрозд. — На сельских дорогах никогда такого не видел. На входе в город — запросто.

— Может прокатить. Оборотни никогда в зверином обличье через мелкую заставу не пойдут, так? — принялся рассуждать Вьюн. — Человек, особливо такая ромашечка, в сопровождении нелюдей путешествовать не станет, так? Так, я вас спрашиваю?

Девушка закивала, Дрозд нехотя выдавил:

— Пожалуй.

— Сладенькая моя, ты меня удивляешь. Святая невинность, а такой план придумала, — Вьюн приобнял девушку за плечи и прижал к себе, Винка зарумянилась, украдкой поглядывая на хмурого Дрозда. — Почему все люди не такие как ты? Вот жизнь была бы…

— А почему все оборотни не такие как ты, Вьюн? — пес серьезно взглянул на друга.

— Они все точно такие же как я, — мурлыкнул кошак. — Наглые, бесстыжие, похотливые твари. Хотя нет, не все. Ты совестливый и правильный, почти как люди из рассказок служителей Крылатой. Временами.

— Перестаньте препираться, — попыталась урезонить друзей Винка. — По-моему, вы оба хорошие, а других оборотней я не знаю.

— Да позаботится Крылатая, чтобы и дальше так оставалось, — вполголоса проговорил Дрозд, начиная раздеваться. — Вьюн, давай перекидываться.

— Не вместе. Покарауль, пока я оборачиваюсь.

Кошак принялся стягивать штаны и, прыгая на одной ноге, чмокнул девушку в розовую щечку. Винка потупилась и уселась под кустом лещины. Она не хотела смотреть, но любопытство взяло верх, а из-под ресниц так удобно подглядывать…

Рыжий с присущей ему непосредственностью полностью разделся и улегся на землю. Тело его тут же размягчилось и «поплыло», напомнив девушке не слишком крутое тесто. Только оно не растекалось, а, наоборот, съеживалось, ужималось, уменьшаясь в размерах. Кожа подернулась шерстью, волосы на голове втянулись, уши заострились и полезли наверх, появился хвост. Кошак, перекидывясь, издавал сдавленные короткие постанывания, будто от боли.