Впрочем, Дрозд как будто понял ее настроение, не стал подниматься на задние лапы, пытаясь уложить передние на плечи (чего Винка очень опасалась), уселся рядом, напустив на себя прежний серьезный вид. Кошак, фыркнув, когда пес позволил с гостьей излишнюю фамильярность, уже с удовольствием отирался о голые ноги девушки.

— Ты из селения, что на берегу Ивяны? — спросила Осинница. — Из Жабоедок?

— Да… — девушка чуть замялась, подбирая правильное обращение, — госпожа.

— Какая я тебе госпожа? — усмехнулась женщина. — Если договоримся, зови, пожалуй, хозяйкой. И свое имя скажи.

— Винка я. Пришла помощи у вас просить.

— Какой?

— Ну, я хотела узнать… Вы, говорят, судьбу можете предсказывать… Так куда бы мне податься: в другую деревню, подальше, али в город… — Винка мялась, Осинница молча ждала продолжения. — А теперича думаю, может, вам работница нужна? При таком-то хозяйстве?

— Нужна. Ты что умеешь делать?

— Да по хозяйству, почитай, все могу. За скотиной ходить, прибираться, готовить, шить, стирать, огород…

— Хорошо, это мне подходит. Кур ты, верно, видела. Еще у меня корова имеется. Справишься или только с козами раньше обращалась?

— Справлюсь, хозяйка, — закивала Винка. — У отчима есть корова…

— Почему ж ты из дому ушла? Отчим обижал? Или замуж за нелюбимого выдать хотели?

— Ой, нет, кто ж от такого бегает? Замуж так замуж, все равно ж придется… А отчим меня никогда пальцем не трогал. Сына своего иной раз поколачивает, но только за дело… Меня господин к себе в замок потребовал. А оттуда еще ни одна не вернулась… — Винка вдруг испугалась своей откровенности и умоляюще взглянула на Осинницу. — Хозяйка, вы ж меня не выдадите?