– Я полагаю, дорогой друг, не следует лишать братию удовольствия отдохнуть с нами на свежем воздухе, – прошептал он ему на ухо. – Горячее сейчас поспеет и все, я полагаю, сложится недурно.

Барон сглотнул и согласно кивнул. Тем временем Воровий, к коему неведомым образом вернулась вся его прежняя величавость, громогласно потребовал предоставить в его распоряжение все имеющиеся в имении финансовые документы.

Шон громко щелкнул пальцами, а Клизьмук принялся крутить правый ус. Поглядев на них, Кирфельд вдруг преисполнился храбрости и заявил следующее:

– Но помилуйте, почтенный брат, последняя проверка была у меня совсем недавно, о чем имеются все соответствующие случаю записи с печатями. Вы же, насколько мне известно, не удосужились поставить меня в известность о своем визите, нагрянув, прямо скажем, как снег на голову.

При этих его словах серый котенок Толстопузик, до того мирно лежавший на скамейке, вскочил и гневно изогнул спину. Шон ласково погладил его по голове и взял на руки.

– Вы со мной спорить?! – взревел Воровий. – Да я сейчас… да я такой штраф, что до конца дней своих не расплатитесь! Вы хоть понимаете, о чем идет речь?

– Да-да, понимаете? – прогундосил из-за спины Воровия брат Жульман, терзавшийся при виде лежащего на столе сала невыносимым слюноотделением.

– А что ж тут понимать? – тихонько хмыкнул Шон, поглаживая все еще настороженного котенка.

– Это еще кто? – воздел брови Воровий. – Что это у вас тут за драконы такие? Документики имеем?

Из-за стола резко поднялся Ромуальд Шизелло, ощутивший неистовое желание вступиться за тестя и уже занес было над головой том УК, но был остановлен мягкой рукой Шона.

В этот миг брат Воровий вдруг ощутил на себе чей-то тяжелый взгляд и поежился. Он не сразу сообразил, что на него в упор смотрит громадный малахитового тона дракон, зачем-то накручивающий на палец свой длинный правый ус.