– Ну, это ты сейчас так говоришь. – Следователь надел котелок и взял зонт. – Хотя, ты знаешь, на этой работе, общаясь вот с такими негодяями, дай бог, и до пятидесяти дотянуть. Ну, в общем, я пошел…

Дверь кабинета распахнулась и на пороге вновь, уже который раз за день, появился дежурный полицейский.

– Все, все, все, – замахал руками Гутманис. – Я ухожу, меня уже нет. Должен же я, наконец, сегодня пообедать…

– Но, господин следователь, к вам посыльный из префектуры. Говорит, что звонил секретарь министра, срочное дело…

– Он что, сюда не мог позвонить?

– У нас перед самым вашим приездом отключился телефон.

В кабинет между косяком и дежурным полицейским протиснулся мальчишка в большой не по размеру фуражке с городским гербом.

– Мне приказали срочно передать вам, – затараторил он, – самолет с этим, представителем из полиции, уже вылетел из Риги и через полчаса сядет в Лиепае. Секретарь министра просит встретить его в аэропорту.

– Ах ты, поганец этакий, – пригрозил тростью-зонтом Гутманис. – Самолет уже улетел, а ты только объявился. Где это ты шляешься?

– Нигде я не шлялся, – обиделся маленький курьер. – Позвонили в половине шестого, сказали, очень срочно, и я сразу же побежал к вам.

– Без пятнадцати шесть, – следователь сунул в карман жилета часы и повернулся и своему помощнику. – Ивар, этот Ганс Блюменталь показал тебе какое-нибудь удостоверение или жетон?

– Нет. Он только сказал, что приехал к вам из Интерпола, и все время крутил на пальце наручники. Помните, ну, как тот полицейский в американском фильме о неуловимом преступнике.

– Да уж точно, неуловимом. Бог ты мой, как мальчишку вокруг пальца…

– Что-нибудь случилось? – Блумс все еще ничего не понял.

– Ничего хорошего. Бросай эту работу, она все равно никому больше не нужна, и отправляйся встречать самолет с представителем Интерпола.

– А разве он не улетел? – удивился Блумс.

– Улетел, да не тот. Поедешь объяснишь, как ты принял сообщника бандита за полицейского.