Я: А если рукопись хорошая?

ОНА: Тем лучше. Мы же ее не зарубаем. Мы, наоборот, даем положительный отзыв. С солидной печатью. Некоторым, кто попросит, можно еще и со штампиком. Пойдет в другое место с нашим красивым отзывом, потрясет им и авось пробьется.

Я: А где я возьму этот положительный отзыв? Для каждого сочинять? Так это читать надо, а у меня...

ОНА: Не надо сочинять. Уже все сочинено. Вот держи! Только слова меняй и в серединку вставь два-три предложения про текст. Анализ, то-сё. Ты филолог сообразишь. И карандашом где-нибудь там вопросительный знак поставь или что-нибудь подчеркни. Они эта любят.

Мне вручается бумажка (явно после третьей копирки) с текстом:

Уважаем(ый) (имя)!

С радостью сообщаем Вам, что Ваша рукопись произвела на нас благоприятное впечатление. Замечания по тексту есть, но они несущественны и легко устраняются поверхностной правкой.

Мы сочли бы за честь опубликовать ее в нашем журнале, однако, к огромному сожалению, Ваша работа не совсем подходит нам тематически, по направлению, которым мы стеснены.

Советуем предложить его в другие периодические издания, например, в журнал (дается адрес конкурирующего журнала), где, уверены, он может быть принят.

С искренним участием будем следить за вашими дальнейшими успехами.

(подпись рецензента)

(виза главного редактора)

ОНА: Хорошо?

Я: Сносно... А ножницами меня не пырнут за это дело?

ОНА: (деловито) Сколько письмо идет?

Я: Ну... Дней пять. Если по Москве. А если по России, то и больше.

ОНА: А ты через неделю уезжаешь, кажется? Ну и славненько! Когда еще столько мусора нагребется... (мечтательный зевок) Куришь?