Как назло, навстречу лодке плыл буксир, таща длинный хвост бревенчатых плотов. Столб белого пара ударил в него, словно молния. "Джезебель" столкнулась с плотами. Форштевень у нее зарычал. Твердый вакуум на форштевне "Джезебели" загудел густым басом, отбрасывая от себя дерево, пытавшееся войти с ним в соприкосновение. Буксир убежал, но плоты были разрезаны и остались в тумане. Прямолинейный ход "Джезебели" вел ее прямо на верфи. Медден заставил лодку свернуть, лихорадочно, наугад крутнув штурвал.
- Выключи ее! - вопил Медден. - Останови ее, Тэд! Надо ее остановить!
- Мы не можем!
Друзья были отрезаны от всего мира стенами тумана.
Потом мир вокруг них почернел. Не потому, что они потеряли сознание. Просто "Джезебель" вошла в мелкую воду и мчалась вдоль самой дороги и нарядной приморской части города. Но это ее ничуть не задерживало. Она ни на минуту не прекратила своего разбрасывания. Она мчалась сквозь ил со скоростью 90 узлов ярдах в 15 от берега. Она подбрасывала густой ил кверху. Ил величаво летел над дорогой на берегу; он покрывал деревья, кусты, дома, окна и нарядных, изящных прохожих.
Медцен не переставал бороться со штурвалом и вопить Биндеру о том, что нужно выключить вакуум. Тем временем "Джезебель" выписывала по воде круги, восьмерки и другие прелестные арабески. Она металась, как ненормальная, туда, сюда, повсюду оставляя за собой огромные массы тумана. Все движение в гавани остановилось. Корабли бросили якоря и включили аварийные гудки. Паромы свистели. На мелких судах звонили в колокола, гавань превратилась в сумасшедший дом.