— Как полезно, когда хозяйка трактира в тебя влюблена! — глаза доктора смеялись, — Врядли я мог бы позволить себе такое на жалование.

— Эх, я бы себе позволила!.. — с сожалением пробурчала Молли вслед постояльцу, колыхая немалым бюстом, и подмигивая своей помощнице Верте.

— Только хоть он с тобой и прост, — хмыкнула та, — сразу видно, что такие господа не про нашу честь!

— Была б я лет на десять помоложе, да в половину полегче, — засмеялась трактирщица, — Он бы не долго мимо ходил!

Молли легко подхватила поднос, уставленный ароматными блюдами, добавила обещанные бутылки, и величаво двинулась на второй этаж, где были жилые комнаты, заметая юбками ступени. Ручка, которая могла и черпаком приголубить так, что мало не покажется, постучала в дверь робко, почти просящее.

— Да, — постоялец даже не поднял головы от бумаг.

Женщина благоговейно огляделась: за почти семь лет, что доктор Фейт снимал у нее комнату, та постепенно заполнилась всевозможными записями, графиками, таблицами, картами, схемами. Они громоздились на столе, усеивали пол вокруг и у постели, были развешаны по стенам. Одну стену целиком занимала карта звездного неба, сплошь испещренная таинственными знаками и подписями. Иногда что-нибудь из этого вороха собиралось, разрывалось на клочки и отправлялось в топку, но установлению порядка это не способствовало.

Молли осторожно сдвинула на подоконнике несколько трактатов по медицине и анатомии, и опустила поднос туда.

— Вы хоть сейчас поесть не забудьте.

— Спасибо, Молли, не забуду…

Женщина вышла, качая головой: ох уж эти ученые люди, ну совсем не могут о себе позаботиться! Вернувшись в кухню, распорядилась половому:

— Отнеси господину Фейту еще свечей.

— Опять пишет? — понизив голос, спросила Верта.